СТУДИЯ ПОДАРОК. ЗАНЯТИЕ - 1

Автор: Евгения Карева. Опубликовано в Евгения Карева

Евгения Карева

С Кентом и Тоддом нас связывает многолетняя дружба. С большим уважением я отношусь к их видению и к тому, как Бог через них любит и обнимает тех, кого не долюбили и не дообнимали. Семь лет назад мы с мужем среди других пасторов приехали в Никольское, чтобы благословить начатое нашими американскими друзьями служение, и старались его по возможности поддерживать. Люди из нашей церкви «Ковчег» принимали у себя в Кронштадте ребят из Дома Восстановления, а некоторые и сами приезжали к ним в гости в деревню под Гатчиной.

Мне всегда были небезразличны радости и трудности этого необычного приюта, поэтому я не очень удивилась, когда летом Господь настойчиво начал призывать меня на служение в Никольское. Мне пришла странная идея – приезжать сюда на 2-3 дня, каждую неделю в течении трех месяцев, чтобы проводить с парнями и девчонками занятия типа студии по изготовлению различных поделок, в различной технике: лепки, оригами, флористики, выжигания или росписи по дереву… Да и какая разница, чем заниматься, главное – мы смогли бы что-то делать вместе.

А когда люди что-нибудь совместно творят, у них обычно возникают доверительные отношения. Может быть, я смогу стать кому-то из этих взрослых детей полезна, как старший друг, более опытный, более мудрый. Я была готова и к молитвенному консультированию, и к личным беседам «по душам», ко всему, что поможет им духовно и физически окрепнуть.

По логике вещей нашу студию следовало назвать «Подарок». А как ещё, чтобы было лаконично и отражало смысл моего видения? Ведь я собралась здесь, в Доме Восстановления поделками заниматься с ребятами, мелочи разные делать, лепить, вышивать, открытки оформлять, чтобы потом всю эту красоту, сделанную собственноручно, дарить кому-нибудь на праздники, дни рождения и просто так от избытка чувств. Вот и назвали: «Студия «Подарок».

Оставалось за малым: добраться из Кронштадта до Питера, затем на метро до «Московской», через час автобус примчит в Гатчину, а там рукой подать и до Никольского - всего минут 30 езды по Киевскому шоссе, если, конечно, автобус не отменят или на железнодорожном переезде не проторчишь… В общем, не пройдет и четырех часов, как ты – на месте. И всё началось. И всё, как я и представляла.

Помещения специального, правда, для меня не нашлось. И, Слава Богу! Я устроилась в светлом уголке уютной столовой на краю второго ряда длинных столов. Слева и позади меня освещали большие окна, а как раз напротив моего рабочего места располагался вход. Сиди я в особом кабинете, скорее всего никто бы и не заглянул туда, а так мимо меня невозможно было пройти, чтобы не заметить моих коробок, рулонов, пакетов и планшетов: «Вот я, тут, подходите, кто хочет чем-то интересным заняться или просто посидеть-поговорить»...

И расписания у нас никакого не было. Я располагалась в своём углу сразу, как приезжала в воскресенье, и оставляла его во вторник, делая перерывы на сон, еду или молитву за обитателей этого удивительного «Прибежища». Каждый раз кто-то из ребят помогал мне занести и унести весь мой скарб наверх в недра межчердачного пространства.

Кроме разнообразных материалов и инструментов я привезла с собой множество образцов того, что в принципе можно не покупать, а делать своими руками. Это памятные для меня вещи от мамы, работы моей дочки Алисы, поделки моих друзей. В разные годы большое количество сувениров христианской тематики мы изготавливали в нашей церкви «Ковчег» для праздников и церемоний с моей подругой Светой Тюриной. Нам это доставляло огромное удовольствие, подозреваю даже большее, чем тем, кому эти подарки предназначались. Ведь блаженнее давать, чем получать. Хотелось бы передать этот принцип своим студийцам.

Вообще, сколько себя помню, я всегда что-нибудь мастерила. Или из ткани, из лоскутков, из кожи, и ниток что-то шила, вязала, сплетала. Или из бумаги какие-нибудь замысловатые фигуры вырезала, склеивала, складывала, превращая эти обрывки и обрезки в «произведение искусства».

А уж рисовать мне приходилось чем и на чем угодно: на картоне, на ткани, на дереве, на стекле, керамике и металле. На стенах, мебели, автомобилях, яйцах, балалайках, бочках, шкатулках…разве вспомнишь все?

Частично это у меня от мамы –«нарисуем, будем жить». То есть «из ничего» что-то особенное создать, из штор, к примеру, бальный наряд сшить и наоборот. А кое - что от папы: он обожал интерьеры придумывать и делать перестановку, смело распиливая при этом антикварную мебель, превращая дубовые буфеты с резьбой по дереву в строгие по тогдашней моде книжные стеллажи.

Вообще семья наша была одарена талантами. Тетя – папина сестра оформляла рисунками открытки и книги о растениях. Дядя – мамин брат работал главным художником Ленинградского телевидения. А бабушки так вообще кладези и самородки: одна белошвейкой была, кружевницей, неповторимые скатерти и женское белье создавала, другая своим шестерым детям обувь сама шила.

Мне до них, конечно же, далеко, но много раз мои увлечения и неординарный подход к проблемам, как у всякого художника, служили мне добрую службу и выручали из трудных ситуаций. Хотя бы из этой.

Как-то в типографии, где я работала техническим редактором одной из газет, цензоры «зарубили» плакат с первой полосы, на котором, якобы, серп с молотом не в ту сторону смотрят. А где было взять другой, когда номер уже сверстан? Можно было бы, конечно, перерисовать символы великого единства города и села, но нечем. Под рукой ни кисточек, ни черной туши. …А что, если использовать типографскую краску! Вон ее сколько! Я низко склонила в раздумьях голову над столом... На забракованный неподкупным цензором газетный лист упал мой тёмно-каштановый локон…

«О-о-о-о!» - обрадовалась я так громко, что редакторы, сидевшие в кабинете, проснулись и оторвались от газетных строк. Выход был найден, и такой простой!

Я отчикала ножницами (одолжила их у цензора) тот самый локон. Затем привязала его ниткой, смоченной клеем, к авторучке и сварганила приемлемую кисть, получилась не хуже колонковой. Этим инструментом мне удалось закрасить типографской краской неправильно изображенный серп, а заодно и молот. А правильно изображенные атрибуты советской власти я тщательно вырезала из белой бумаги и наклеила поверх высохшего черного пятна на оригинале. Больше цензуре было придраться не к чему, и газета 1 Мая благополучно встретилась со своим читателем. (Лишь несколько человек знают, какой ценой).

Вот так, из наших безобидных детских пристрастий и забав, на первый взгляд кажущихся бесполезными, формируются смекалка и ловкость рук, дерзновение и оригинальное мышление. А в результате, человек становится творческой личностью, не похожей ни на кого другого, а его жизнь приобретает самые разнообразные окраски. Много раз я делилась этим открытием со взрослыми и детьми и приобретала единомышленников.

И это также входило в мои планы здесь, в Никольском. Я надеялась помочь этим молодым людям глубже заглянуть в себя, испытать свой вкус, свои возможности, развить самые обычные и такие необходимые навыки созидательного труда. Большинство из них в детстве, скорее всего, не занимались в домах творчества или кружках, а чаще бегали по улицам и пропадали в подвалах и на чердаках, но я думаю, никогда и никому не поздно приобщиться «к разумному, доброму, вечному»…